Фонд "Хоккей для всех!"Фонд "Хоккей для всех!"
Фонд "Хоккей для всех!"Фонд "Хоккей для всех!"
Хоккей для всех:
- Главная
- История хоккея
- Наш тренер (Coach)
- Фотогалерея
- Гостевая
- Контактная информация
- Чешский международный хоккейный лагерь
- У нас в гостях мастера
- Состав игроков нашей команды
- Команда нашего тренера

 

Правила игры в хоккей :
- Часть 1. Площадка
- Часть 2. Команды, игроки и снаряжение
- Часть 3. Судьи и их обязанности
- Часть 4. Правила игры
- Часть 5. Штрафы
- Часть 6. Специальные правила
- Приложение 1. Правила, регламентирующие использование рекламы
- Приложение 2. Обратный отсчет времени перед игрой и во время разминки
- Приложение 3. Официальные объявления
- Приложение 4. Обязанности судей
- Приложение 5. Жесты Главного и линейных судей

 

Хоккей в России:
- Играющие Звезды

 

Дополнительно:
- Наши партнеры

 

Хоккей в России - Играющие Звезды

 

Алексей Ковалев

 

Алексей КовалевКовалев Алексей Иванович родился 24.02.1973 в Тольятти, мастер спорта международного класса, нападающий. В 1989 - 1992 - в "Динамо" Москва. Лучший сезон 1991-92 гг. - 25 очков (16+9) в 33 играх. Всего за "Динамо" сыграл 52 игры, 17 голов, 11 передач. Чемпион СССР 1991, чемпион СНГ 1992. В 1992 - 1998 - в "Нью-Йорк Рейнджерс", с 1998 - в "Питтсбург Пингвинз". Обладатель Кубка Стэнли 1994. В 1994 - в "Ладе" Тольятти - 12 матчей, 8 голов. Чемпион ЗОИ 1992, участник ЧМ 1992 и 1998. Участник Кубка мира 1996. Чемпион мира среди молодежи 1992 года. Обладатель Кубка Стэнли 1994.

Был первым советским игроком, выбранным в первом раунде драфта НХЛ. Алексей и его жена Евгения проводят межсезонье в Нью-Йорке и в России.

Юбилейные игры: 400-я игра - 18 ноября 1998 г. против "Анахайм майти Дакс", 100-й гол - 5 декабря 1997 г. против "Вашингтон Кэпитэлз", 300-е очко - 2 февраля 1999 г. против "Баффало Сейбрс".

Первая игра в НХЛ: 12 октября 1992 г. против "Хартфорда".

Первый гол в НХЛ: 12 октября 1992 г. против "Хартфорда". Обмены - 25 ноября 1998 года обменён из Нью-Йорка в Питтсбург.

Интервью с А.Ковалёвым:

Алексей КовалевВ детстве я постоянно играл во всех близлежащих дворах около своего дома в Тольятти. Я такой неугомонный был - какой там полчаса, две минуты не мог дома провести, мне постоянно нужно было куда-то бежать, что-то делать. Я из школы приходил, вижу, что пацаны во дворе играют, быстрей переодевался, выбегал, и пока не наиграюсь, домой не возвращался.

- А в хоккей настоящий когда пришел?

- Я в двух шагах жил от Дворца спорта. Не знаю, но что-то в хоккее было особенное, что запало в душу, привлекло меня к этой игре. В 6 лет я подошел к своему отцу и говорю - я в хоккей хочу научиться играть. А отец очень хотел, чтобы я стал заниматься штангой, как и он. Но, поразмыслив, что главное, чтобы его сын не шлялся по дворам и черте чем не занимался, со мной согласился: обещал поговорить с тренером и записать меня в хоккейную школу. Помню, как я научился кататься на фигурных коньках. В то время такие коньки у нас в магазине были, что можно было все голеностопы себе переломать (смеется). Свое хоккейное образование получал в группе у тренера Владимира Федоровича Гуженкова.

Дома роль защитника у меня выполняла простая табуретка

- Именно Гуженков и сделал из тебя хоккеиста?

- Да, Владимир Федорович показал мне специальные упражнения, которые увидел на тренировке команды мастеров в Челябинске. Три шайбы ставишь треугольником, а одну водишь вокруг них в разных направлениях. Я этим упражнением занимался и до тренировок, и после, и даже дома. Отец вырезал из линолеума квадрат метр на метр, и вот я каждый день по два раза минут по 15-20 или шайбой, или теннисным мячом обязательно водил. Помню, даже обводил на кухне табуретку (улыбается). Представил, что это защитник, и как ему можно между ног шайбу подпустить, с какой стороны лучше обыграть - оббегал табуретку и забивал голы (смеется). Гуженков также дал мне возможность быстрее вырасти. Через два года занятий он стал призывать меня на тренировки к ребятам на три года старше. Гуженков не боялся, брал меня на разные турниры, где я нередко получал призы как самый молодой игрок. Иногда, правда, мне запрещали принимать участие в соревнованиях ребят 1970 года. По сравнению с ними я был мелким, почти на голову, а то и на две ниже. Хотя у меня такой характер был, что уже тогда я никому ни в чем не уступал. Другое дело, что мне не так много давали играть, потому что и молодым был, да, и здоровья и силенок поменьше, чем у старших ребят, было. Но все равно это была огромная помощь - вырасти быстрее и многому научиться.

Юрзинов дал мне возможность оббиться во взрослом хоккее

- Ты уже в 14 лет приехал покорять столицу, в Динамо, почему принял решение перебраться в Москву?

- Во-первых, в Тольятти возникло очень много проблем с новым тренером. Во-вторых, на одном из турниров меня пригласили играть за Динамо. Я посчитал, что, переехав в Москву, у меня будет больше возможностей вырасти как игроку. Ведь Лада тогда играла в первой лиге, а не в высшей. Меня заинтересовало и то, что одно дело, когда ты смотришь по телевизору, как играют все наши великие хоккеисты, - и совсем другое дело, что, оказавшись в Москве, в легендарном клубе, у меня представиться возможность сыграть с ними в одной команде, а может, и звене.

- Ну а что-нибудь останавливало тебя, что-нибудь говорило против этой поездки - рановато, бессмысленно, авантюрно?..

- Я сразу решил, что поеду. Конечно, нужно было согласие родителей, ведь мне тогда только-только исполнилось 14 лет. Отец меня сразу понял и был не против. А вот мама, помню, плакала - как ты там один будешь, тебе всего 14 лет. Но я настолько сильно стоял на отъезде, что меня ничего не могло остановить. Заодно это был своего рода тест для меня: если я смогу его пройти, то стану хоккеистом, если нет - то...

- И с чем тебе пришлось столкнуться в этом огромном, чужом для тебя городе?

- Первые три года я прожил в интернате на Водном стадионе, я там учился в спецклассе. Нас в комнате было трое, и поселили нас в простую, маленькую комнату, нам приходилось из шкафных полок делать настенные, на которые можно было что-то из вещей поставить. Покупали плитку, сами готовили, за то время очень многому научился. Помню, наша комната находилась на втором этаже, а туалет с душем - только на первом. По ночам приходилось бегать туда и обратно. Стирать по-матросски научился: не как обычно, с мылом в руках - это долго и неудобно, а надевал спортивный костюм и прямо в нем заходил под душ и на себе его мылил (смеется).

- Неужели ни разу не пожалел о том, что переехал в Москву?

- Да, в Москве пришлось трудно, свободы-то больше. Если погулял ночью там 2-3 дня, не поспал, то ты устаешь, не высыпаешься, тренироваться тяжело. На своем примере ты начинаешь понимать, что для тебя важно, что пора думать уже о более серьезных вещах. Если тебе нужен хоккей, если ты хочешь проявить себя, скажем, в сборной или еще где-то, к чему ты готовишься, - тебе надо отдыхать. Меняешь свой образ жизни, начинаешь питаться нормально, когда нужно поспать - отдыхаешь, уже отказываешь себе в удовольствие куда-нибудь пойти потусоваться. Было время, конечно, и чтобы развлечься; школа и тренировки - эти однотипные дни иногда добивали. Вставали в три часа ночи и на слабо - слабо вон туда поехать? А на Красную площадь? Нет. Собирались и ехали.

- А когда на тебя обратили внимание из первой команды?

- Да сначала за мной только, скажем так, краем глаза следили. Только с приходом в Динамо Юрзинова началась слежка за молодыми. Владимир Владимирович всегда уделял подрастающему поколению много внимания. Мне он дал возможность оббиться среди ветеранов, то есть дал почувствовать молодому игроку, что такое взрослый хоккей. Дал возможность уже в 17 лет сыграть в чемпионате страны. Первую свою игру я провел против Спартака. Очень тяжело, помню, было - волновался сильно. Мне тогда казалось, что происходит все в ураганном темпе. Со следующего сезона стал почаще появляться в составе. Вот так постепенно-постепенно и пошло дальше. Наверное, мне действительно повезло со временем, когда в основные составы команд стали привлекать очень много молодых игроков. В 1991 году мне только исполнилось 19 лет, я уже был на сборах сборной страны перед Кубком Канады, но меня не взяли. Юрзинов отправил меня в Нью-Йорк на двухнедельные сборы Рейнджерс. Тогда я и познакомился с североамериканским хоккеем, и даже успел сыграть два товарищеских матча.

- Сразу тогда не возникло желания остаться в Америке и не возвращаться в Россию?

- Руководство Рейнджерс хотело меня у себя оставить. Но я обещал Юрзинову вернуться назад. Этот сезон был очень важным для меня - надо было проявить себя в России, прежде чем уезжать. Там и чемпионат России, и молодежный чемпионат мира, и Олимпийские игры, еще и взрослый чемпионат мира. Сезон был для меня важный. В итоге он очень удачным для меня оказался - из четырех турниров в трех стал чемпионом. Потом уже уехал в НХЛ.

В НХЛ про меня говорят, что я могу обыграть любого в телефонной будке

- Половина людей считает, что карьера в НХЛ у тебя получилась, другая половина утверждает обратное. А сам ты как считаешь?

- Я не хочу говорить, получилась она или нет, потому что она еще не закончилась. Можно выразить это и так - она неплохо началась. Я доволен тем, что я прошел. Она была и продолжает быть нелегкой, но интересной.

- Что было необычного, с какими трудностями в первое время столкнулся по приезде в Америку, в Нью-Йорк Рейнджерс?

- Конечно, когда я только приехал в Нью-Йорк Рейнджерс, все тяжело было. Особенно то, что я не знал языка, - это приводило к замкнутости. Но учить как-то нужно было - мне дали учителя, который занимался со мной три-четыре раза в неделю, смотрел много фильмов с титрами, по титрам, если ты слово знаешь, то мог уже догадываться, о чем речь идет. Помню один забавный случай, когда первый раз решил в китайский ресторан пойти. Принесли мне меню, сижу, делаю вид, что пытаюсь выбрать себе блюдо. Ну, заказал себе кока-колу, ее и дурак сможет заказать (улыбается). А в том ресторане дают такие чипсы с вареньем, а я все сижу, меню разглядываю, все пытаюсь чего-то в нем понять - чипсы ем с кока-колой. И вот так за часок чашек шесть их съел, чувствую, что уже не голодный. Заплатил за кока-колу и поехал домой.

- А в игровом плане что было тяжелей всего?

- В Рейнджерс все прекрасно видели, на что я способен и какой талант во мне заложен. Я скажу, мне сразу понравился тот хоккей. Во-первых, площадки меньше, поначалу, конечно, непривычно было. На больших площадках действуешь медленнее, при потере шайбы защитники начинают осторожно назад откатываться; а там - борются за каждый участок льда. Принимаешь шайбу, а возле тебя уже защитник стоит, то есть намного все быстрее происходит, думать быстрее надо. В НХЛ ты можешь применить свой дриблинг, показать хорошую технику на коротком участке земли. Наш второй вратарь в Рейнджерс Глен Хили вот что про меня говорил: Этот человек может обыграть любого телефонной будке. Отличие небольших площадок в том, что техничный игрок на узком участке, когда тебе дают передачу и вокруг стоят защитники, может молниеносно их обыграть - в этом и есть мастерство. Когда, конечно, у тебя полно свободного места, соперник стоит от тебя в десяти метрах и у тебя есть возможность раскатиться - это легко.

- В какой из трех твоих энхаэловских команд - Рейнджерс, Питтсбург или Монреаль - ты провел свои лучшие сезоны?

- Питтсбург, конечно. Потому что там мне дали играть так, как я могу. Мне ничего не говорили, не учили - дали мне раскрыться. Они посмотрели, что со мной происходило в Рейнджерс, и не стали повторять ошибок.

- А что происходило в Рейнджерс? В составе этого клуба ты выиграл Кубок Стэнли…

- А мне не давали там играть. Все время чего-то ждали, говорили, мы от тебя этого ждем и этого, а по-настоящему играть-то в мой хоккей не давали. Постоянно переучивали, чему-то учили. За каждую ошибку - сажали в запас. Единственный хороший сезон я провел в Рейнджерс под руководством Майка Кинана в 1994 году, когда мы выиграли Кубок, - тот год действительно был удачным. Но это был всего один сезон. Знаешь, в Нью-Йорке люди про меня не слишком приятное говорили: у него столько возможностей, а он и 30 голов за сезон не может забить. Меня это не раздражало, я знал, на что я способен. Просто я все время говорил, что мне не дают этого сделать. В Питтсбург я приехал, и там поняли, что для меня нужно - для меня нужна свобода. И эту свободу мне там дали. И получили - 32, 35, 44 шайбы, которые я провел за три сезона в этой команде.

- С личной статистикой в Пингвинз у тебя стало все нормально, а вот командными результатами клуб похвастать явно не может.

- Здесь я соглашусь - команды, которая могла бы побороться за Кубок Стэнли, создать не удалось. Начались финансовые проблемы у владельцев, начали игроков раскидывать по другим клубам, в команде почти никого не осталось, только, может быть, наша тройка: Лемье, Морозов и я - и все.

- А как ты относишься к переходам из одного клуба в другой?

- Честно скажу, в тот год, когда Рейнджерс продали меня в Питтсбург, все шло к тому, что я уже сам попросил бы продажи. Мне хотелось играть, порядком надоело уже - все говорят, ждут от меня и… не дают ничего сделать. Та же самая ситуация была, когда я из «Питтсбурга» вернулся опять в Рейнджерс. Сначала я стал забивать в каждой игре, а на следующий сезон - опять это не делай, то не делай - все вернулось в прошлое. Я отыграл 60 игр и весь сезон только и думал, что мне нужно уходить из этого клуба. Все советовали: уходи ты из этого болота, проси продажи - они тебя опять испортят. Все-таки меня продали в Монреаль - чтобы отойти от Рейнджерс, заняло у меня игр 15, а всего я сыграл в легендарном канадском клубе 25 матчей.

- Успел уже понять, что хоккей в Канаде - это своего рода религия?

- Конечно, Канада есть Канада. Если на каждую игру там все билеты проданы, то можно понять, насколько эти люди увлечены, заинтересованы этой игрой. У них, кроме хоккея, ничего нет, не керлинг же - эти камни катать по льду (улыбается) - за игру считать.

- Помимо хоккея какие еще у тебя интересы?

- Когда я еще пацаном был, хотел на аккордеоне научиться играть. Приехав в Америку, просто загорелся желанием играть на саксофоне, вроде все играют на пианино, на гитаре или на аккордеоне, а вот саксофоном мало кто владеет. Меня это заинтересовало. В Нью-Йорке тогда жил Игорь Бутман, он и научил меня играть. Потом, когда он уехал, продолжил самостоятельно заниматься. В последнее время, к сожалению, немного забросил игру на саксофоне, но, надеюсь, скоро вернусь к этому - сейчас просто нет времени. Больше летаю на самолете - он у меня двухпропелерный, восьмиместный и очень быстрый. Из Нью-Йорка до Флориды за четыре часа долетаю.

Я пошел в Ак Барс, потому что интересно было попасть в историю тысячелетия города

- Ты просил не спрашивать об Ак Барсе, но все-таки какие-то приятные моменты в этом сезоне были?

- Конечно, приятное тоже было. Это прежде всего отношение всех, кто работал и работает в этой команде, - ко мне относились так, чтобы никаких проблем у меня не было, они все делали для того, чтобы мне хорошо игралось. Тебе только нужно прийти и отыграть хорошо. Команда хорошая была, все стремились к одному. Не хватило кое-чего (улыбается). Не буду пока об этом распространяться. Попозже.

- Жалеешь о том, что сезон провел в Ак Барсе?

- Так ставить вопрос было бы неправильно. Я пошел в Ак Барс потому, что интересно было попасть в историю тысячелетия города. Перед командой стояла высокая задача, выполнить которую, увы, не удалось.

- Почему все-таки игроки Ак Барса перестали общаться в конце сезона с журналистами?

- Потому, что против нас все были настроены и выискивали мельчайшую негативную информацию. Если команда проигрывала - делали все, чтобы нас опустить. До каких хитростей доходило дело: у ребят интервью никто не брал, журналист просто стоит около раздевалки и прислушивается к чьим-нибудь разговорам, а на следующий день пишет в газете какой-то бред, то, что случайно услышал, мы все были просто в ужасе. Ребята все злые ходили, сторонились любого незнакомого человека.

- Хороший удар по команде нанесли из Америки. Пару недель с вами катались тамошние акулы пера. Вернувшись на родину, они напечатали итоги путешествий по России. Отечественные СМИ цитировали их. Помню, была какая-то история, как ты всю команду водил в Казани в ресторан…

- В том-то и дело, что те, кто цитировал, переписывать правильно толком не могут. А в той историю никто не знает подробностей, как все было на самом деле. А что написали: Ковалев по приезде повел всю команду в ресторан. А смысл какой был? Мы играли в Тольятти, в моем родном городе, и я сказал, что если мы победим, то я угощаю. Мы выиграли, я сдержал свое обещание. А расписали совсем по-другому, если ты не знаешь подробностей, так не пиши отсебятины.

- Нет, смысл той статьи был в том, что всех игроков полностью контролирует руководство клуба.

- Это внутреннее дело команды, и никто в этот вопрос вмешиваться не должен. Да, нам выговаривали: туда не ходите, сюда не ходите. Честно признаюсь, я от такого, да и не только я, отвык - в Америке этого нет. Когда я после игры пошел поесть, а затем поиграл в казино, на следующий день Билялетдинов спросил, почему я до четырех утра гуляю. Я говорю: на следующий день игры-то нет, решил отдохнуть. Я же не пил, просто решил поиграть, разве не имею права? Вот такие вещи были, меня, правда, они особо не затрагивали. Для меня самое неприятное, возвращаясь к истории с рестораном, было то, да и для любого будет, что человеку приписывают слова, которых он не говорил.

- То есть культуры общения между журналистами и игроками в нашем хоккее пока нет?

- Да, это ты точно подметил. В Америке никто того, чего не было, писать не будет, иначе окажется в идиотском положении. Корреспонденты знают игроков - что они говорят, а чего никогда не скажут. Там не обсуждают закулисных игр, а пишут о том, что происходит с командой на льду, - обсуждают тренера, игру. Но американец не пишет, как здесь, что хоккеист гуляет там-то, снял проститутку, а у того жена и дети, это я к примеру говорю - такое у нас в стране могут написать легко. Опустить игрока только потому, что он интервью не дал.

В сборной России на чемпионате мира все должны быть капитанами

- Алексей, в твоей богатой коллекции как раз не хватает звания чемпиона мира…

- И еще Кубка европейских чемпионов (улыбается). У меня было две возможности, сейчас вот третья. Первая была после выигранной в 1992 году Олимпиады, вторая - в Швейцарии в 1998 году, сейчас - в Австрии.

- И как ты оцениваешь шансы нашей команды?

- Ну, шансы у нас всегда были, и в те времена и сейчас.

- А в чем дело? В психологии игроков, в физических возможностях, плохие тренеры, некомпетентная федерация, что ты думаешь?

- Я думаю, сейчас главное - это подобрать правильный коллектив. В прошлые времена было, конечно, проще - сборная формировалась на базе ЦСКА, те же Крутов - Макаров - Ларионов, они годами играли вместе, с закрытыми глазами играли. В последнее время огромная ротация игроков - через сборную прошло много хоккеистов. Не было такого - набрали определенную группу игроков и их по ходу сезона наигрывали. Сейчас на подготовку гораздо меньше времен, чем было в советские времена, когда хоккеисты 10 месяцев в году жили на сборах. И сейчас нужно больше внимания уделять именно наигрыванию определенных связей, моделей игры.

- Где, когда?

- Ну вот, например. Мы играли на РОСНО - у нас были хорошие пятерки созданы, так пригласи на Шведские игры те же составы, организуй ту же команду, которая играла на предыдущем турнире. Пусть они опять играют, пусть сыгрываются. Они поиграли, показали результат, добавь к ним двух-трех на те позиции, которые требуют усиления. Мы почему-то так не делаем.

- Многие специалисты отмечают, что у нас сейчас нет четкой системы подготовки к решающим турнирам.

- Видишь, вот и весь ответ тебе (смеется). А системы почему нет? Потому, что все играют по-разному в своих клубах. Тренеры меняются, игроки - у нас постоянно что-то новое. Стабильности нет. Шведы, канадцы, американцы могут поддерживать и вести одну и ту же команду, а у нас на каждый турнир едешь и даже не знаешь, с кем играть предстоит. Тренера могут назначить в самый последний момент. Конечно, все это мешает. Взять тот же Кубок мира, у нас хорошая команда была, что бы люди ни говорили, - результат, мол, не показали. Мы показали хороший хоккей. Никто не надеялся, что мы у американцев выиграем. Мы могли и должны были и вторую игру выигрывать, просто сыграли неправильно тактически. Сделай точно такую же команду, собери такой же коллектив... Нужно, по-моему, чего-то одного придерживаться.

- На твой взгляд, в чем мы уступаем другим сборным - Канады, Швеции, Финляндии?

- Я не думаю, что мы им в чем-то уступаем. А если и уступаем, то только в своей несыгранности, разрозненности. Потому что получается, когда мы выходим на лед, как в той басне, кто в лес, кто по дрова. У нас нет именно такой организованной игры. Может, у нас и будет какой-нибудь план, система игры, но мы не можем ее реализовать, потому что игроки друг друга не понимают на льду... Очень трудно нашим болельщикам причины последних неудач объяснить.

Алексей Ковалев- Чувствуешь, что ты сейчас лидер команды, ее капитан и от твоих решений зависит результат нашей команды?

- Для меня самое главное, не то, что я там лидер, капитан, а то, что мне нравится нынешняя сборная в том составе, в каком она есть. Я всегда надеюсь, что каждый будет чувствовать себя своим в этом коллективе. Конечно, передо мной большая задача стоит, повести за собой ребят, показать своим примером. Но я считаю, что каждый в нашей команде должен быть капитаном и знать, понимать, что от него многое зависит. И вот тогда мы спокойно можем побиться за золото.

* * *

Знаменитый нападающий сборной России, много лет отыгравший в Национальной хоккейной лиге, Алексей Ковалев сейчас усиленно готовится не к грядущему сезону, а к необычной благотворительной акции. На время он решил сменить клюшку на штурвал самолета и отправиться в воздушное путешествие по России. В период с 10 августа по 1 сентября Ковалев посетит Воскресенск, Тверь, Зеленоград, Тольятти, Уфу, Челябинск, Казань, Санкт-Петербург, а также, возможно, Сочи и Ханты-Мансийск. Причем во время своего пребывания в этих городах капитан сборной России проведет мастер-классы для юных хоккеистов.

Личный сайт Алексея Ковалева 

 

© Фонд "Хоккей для всех" 2004.
Document made with Nvu Rambler's Top100